Вход
22 Май. 2016 р., 11:56 4158

Александр Фундерат: «При переезде Академии из Донецка кадровых потерь практически не было»

Александр Фундерат

Директор Академии Шахтера пообщался с журналистом Shakhtar.info Александром Травянкой о работе Академии после переезда из Донецка.

Ребята, как работали на базе в центре города на ЦС Шахтер, так и работают. У них в распоряжении три искусственных поля, манеж, раздевалки

— Давайте сначала о самом актуальном. Академия Шахтера это целая структура от команды U-8 до команды U-19. Когда клуб перебрался в Киев, что случилось со всеми теми, кто занимался, ведь переехать всем детям было нереально?

— Не стоит забывать и о команде U-21. В сложившейся ситуации мы находимся все вместе.

Ребята из команд U-8 — U-13 — все из Донецка. Те, кто остались там со своими родителями, продолжают тренироваться в Центре детской и юношеской подготовки на ЦС Шахтер. Там работает весь тренерский состав и продолжается полноценный учебно-тренировочный процесс.

А вот команды с U-14 по U-21, то есть те ребята, которые участвуют в соревнованиях и постоянно находятся в переездах, были вынуждены выехать.  Изначально U-19, U-21 и Шахтер-3 переехали в Полтаву, а команды с U-14 по U-17 — под Киев в Счастливое.

— А почему команды разбежались по разным городам?

— Той инфраструктуры, которая была в Полтаве и Счастливом, не хватало, чтобы объединить всю Академию. И только перед началом этого чемпионата у нас получилось объединиться: улучшилась инфраструктура футбольного клуба Арсенал (Киев), которую нам дали в аренду.

— Как осуществлялся сам переезд?

— Под руководством генерального директора Клуба Сергея Анатольевича Палкина этот процесс прошел довольно гладко. Мы постоянно контактировали, решали все насущные вопросы, координировали действия. Словом, делали все возможное, чтобы организовать учебно-тренировочный процесс и обеспечить необходимые условия для функционирования Академии.

— Какие потери Академии с точки зрения кадров были при переезде? Детей стало меньше?

— Потерь как таковых не было. Все остались в командах. Речь идет о профессиональной Академии.

— А тренерский состав?

— Тут тоже без потерь — весь тренерско-административный состав сохранился.

— Вы уточнили, что сейчас разговор идет о профессиональной Академии, а что с детской, которая осталась на той территории?

— В настоящий момент дети тренируются на двух базах — непосредственно в Донецке и в  филиале Макеевки. Это порядка 120 детей в каждом учреждении.

Насколько это безопасно, учитывая военные действия?

— При организации тренировок во главу угла ставили именно фактор безопасности.  Сначала, естественно, мы убедились, что районы, где проходят тренировки, безопасны. Понятно, что и родители, которые возят детей на тренировки, тоже беспокоятся о безопасности ребят. И, если бы ситуация была тяжелой, никто бы своего ребенка не повез тренироваться.

В настоящее время мы немного лояльнее относимся к пропуску тренировок ребятами. Понимаем, что кому-то добраться тяжело, у кого-то еще что-то, ведь ситуация в разных районах города неоднородна.

— Какова ситуация в городе сейчас?

— К счастью, немного стабилизировалась.  И если вначале мы говорили о том, что занимаемся абсолютно со всеми ребятами, то сейчас есть возможность проводить отбор. Правда, мы этого не делаем, а просто увеличиваем группы. В условиях, в которых оказались дети на Донбассе, им нужно дать возможность полноценно заниматься, отложив спортивный принцип отбора в сторону.

— Кстати, интересный момент — U-13 работает в Донецке, U-14 относится уже к профессиональной Академии и функционирует в Киеве… Ребята, закончив учебный год в U-13,  должны переходить в U-14. Они переезжают в Киев?

— Да. Мы работаем по той системе, что и раньше. С U-14 начинаем комплектовать команду, собирая ребят по всей стране. Недавно наша команда U-13 участвовала в турнире в Николаеве. Мы ее собирали следующим образом: у нас было  5-6 игроков,  еще 5-6 человек привезли селекционеры, и 10 человек приехало из Донецка. Таким образом,  те ребята, которые из U-13 попадают в U-14 — они переезжают сюда.

— Насколько ухудшились условия — ведь то, что было в Донецке — это лучшие европейские образцы. Как обстоят с этим дела в Счастливом?

— Сейчас мы располагаем похожими условиями.  Но по-настоящему комфортно будет, когда сможем вернуться, ведь дискомфорт в первую очередь чисто психологический — какая бы инфраструктура ни была, дома все равно комфортнее. Стараемся, чтобы ребята были сосредоточены исключительно на футболе.

— А кто там, на месте руководит работой детской школы?

— Тот, кто и раньше отвечал за детскую школу — Дудинский Юрий Константинович. Я больше уделяю внимание тому, что происходит здесь, потому что все новое, требует организаторской работы. Но с Донецком мы постоянно поддерживаем связь. В плане работы Академии все более-менее стабильно — вся структура руководителей осталась. Ребята, как работали на базе в центре города на ЦС Шахтер, так и работают. У них в распоряжении три искусственных поля, манеж, раздевалки.

— А в Макеевке?

— Там такая же база, все те же условия, какие были раньше.

— Несколько лет назад проект «Давай, играй!» в Донецке пользовался большой популярностью. Как обстоят дела сейчас?

— Да, в Донецке этот проект был запущен  около трех лет назад Академией и департаментом маркетинга и коммуникаций Клуба. Недавно он стартовал  во Львове и Краматорске. Цель проекта — развитие и популяризация любительского детского футбола. Но, прежде всего, это возможность ежедневно заниматься футболом и участвовать в соревнованиях  всем желающим заниматься этим видом спорта.

Мы хорошо поработали в Кировограде, подготовили сильных ребят, а они в свою очередь помогли продвинуться мне и получить приглашение от Шахтера

— В Шахтере вы оказались в 2000-ом году по приглашению Валерия Гошкодери. Взвешивали все за и против или над такими предложениями не думают?

— Там сложилась интересная ситуация. Знаете, как бывает, иногда тренер футболистов «подтаскивает», в смысле помогает им с продвижением, а иногда наоборот.

В Кировограде у меня была очень сильная группа 1983-го года рождения. У нас было даже четыре сборника. Им оставалось год доучиться. И вот моей группой заинтересовались. И получилось так, что мы хорошо поработали в Кировограде, подготовили сильных ребят, а они в свою очередь помогли продвинуться мне и получить приглашение от Шахтера, где параллельно шло формирование и тренерского штаба под эту группу.

Тем более что я видел отношение руководства к клубу, видел, что здесь строится и, естественно хотел тоже попасть в этот проект. Я счастлив, что сделал этот шаг.

— Вы пришли, как только Академия, по сути, была создана. Кто ее тогда возглавлял?

— Когда я начал работать, то инфраструктура Академии только формировалась. Ее возглавляли Владимир Николаевич Спирко и Валерий Анатолиевич Гошкодеря. Были команды всего двух возрастов — 16-летние и 17-летние ребята. Первоочередной задачей было — собрать по Украине сильных ребят и сформировать команду 1983 — 1984-го гг. рождения, чтобы выйти на соответствующий уровень спортивных результатов. В принципе нам это удалось, команда начала добиваться успехов в первый же год существования и, оттолкнувшись от этого, мы и начали работать. Конечно, в развитие Академии огромен вклад нашего президента — понятно, что без финансирования, без непосредственной заинтересованности в процессе ничего бы не было.

— А где тренировались на первых порах?

— По сути, Академия начиналась на Смолянке, это такой район в Донецке. Там у нас было два поля — одно песчаное и одно зеленое. Плюс на ЦС Шахтер было несколько гариевых площадок. Через 5-6 лет мы уже имели возможность тренироваться на базе Кирша, располагали полноценными условиями для проживания и учебного процесса.

— Когда в 2006-ом году Академию возглавил голландец Хенк ван Стее, вы были тренером команды одного из возрастов. К вам, как к тренеру, изменились требования?

— Изначально каждый тренер работал по своей системе, которая, по его мнению, должна дать максимальный результат. Когда пришел ван Стее, мы стали работать по определенному шаблону, потому что системность в подходах побеждает и всегда дает более стабильный результат.

Кроме того, тренеры приобрели узкую специализацию. Это то, что мы видим сейчас по всей Европе — если тренер хорошо работает с 14-летними ребятами, то не факт, что он будет успешно работать с 17-летними. То же было и у нас — с приходом Хенка мы первое время определялись, какой тренер, с каким возрастом будет работать и в итоге перешли к этой новой модели: я знал, что если я тренер U-17, то ко мне каждый год будут приходить новые ребята. Соответственно, они при переходе к новому тренеру не должны попадать в условия, когда их начинают переучивать, а для этого нужна единая методика преподавания.

И еще один немаловажный момент. Помимо создания команды мы стали обращать больше внимания на воспитание индивидуальности футболистов.

— Не секрет, что в Голландии популярна схема 4-3-3, которая является базовой и по которой работают даже в детском футболе. Как было с этим до прихода голландцев?

— До прихода Хенка система работала по-другому.  Каждый тренер смотрел на наличие  у себя игроков определенных амплуа и от этого отталкивался. Играли и в два нападающих, и в одного. То есть, по сути, задача была — подобрать схему под футболистов, чтобы показать максимальный результат.

С приходом голландцев мы начали делать наоборот — подбирать футболистов под определенную схему.

— А можете теоретически обосновать, почему именно схема 4-3-3, а не другая?

— На этот счет мы долго дискутировали. Существует мнение, что именно при 4-3-3 ребенку легче всего обучаться тактическим нюансам и при переходе в другую команду интегрироваться соответственно в другую схему. Причем Хенк всегда говорил, что возможно эта схема не оптимальна для достижения результата, но оптимальна для воспитания футболиста.

— Чтобы обучать детей играть по схеме 4-3-3, надо понимать все ее тонкости. Были ли сложности с переквалификацией тренеров, переучиванием, ведь эта схема не типична для нашего футбола и вряд ли любой тренер сходу может научить ребенка, если сам не до конца все понимает?

— Не следует забывать, что когда Хенк пришел, где-то в то же время закончила карьеру целая группа футболистов нашего Клуба — Сергей Попов, Сергей Ателькин, Игорь Леонов, Геннадий Орбу, Валерий Кривенцов, Сергей Ковалев. Александр Коваль и их сразу же привлекли в Академию в качестве тренеров. Поэтому можно сказать, что 70 процентов тренерского состава начинало с чистого листа и не были перегружены устаревшей информацией, а начали работу по новым требованиям.

— Конфликтов на почве «особого виденья футбола» не возникало?

— У нас регулярно проходили тренерские советы, где мы все активно и широко обсуждали, каждый приводил свои аргументы и ни у кого монополии на принятие решений не было — все решения принимались после дискуссии.

— Было бы странно, если бы вы не побывали на стажировке в Аяксе при таких стартовых условиях.

— Я был. Причем дважды. Правда, это сложно назвать стажировкой, поскольку в моем понимании стажировка    — это не только, когда наблюдаешь, но и участвуешь в процессе. Кстати, впервые я попал в школу Аякса еще при руководстве Спирко.

— А в скольких футбольных Академиях Европы вообще были?

— Недавно считал.  В семнадцати.

Мне кажется, что было бы лучше оставить турнир U-19, а молодежные команды (U-21) пропускать через вторую, первую лиги

— Ваше назначение директором Академии стало для вас неожиданностью?

— В какой-то степени да. Честно говоря, я представлял себе работу директором Академии больше в качестве контроля учебно-тренировочного процесса. Но получилось, что основная моя деятельность носит организационный характер: функционирование учебно-тренировочной базы, контракты, питание и т.д. Учитывая, что сложно совмещать все — и организацию и контроль непосредственно учебно-тренировочного процесса,  возникла необходимость той должности, которую сейчас занимает Мигель Кардосо. Основное внимание он уделяет как раз учебно-тренировочному процессу.

— Директор Академии — это и был ваш план карьерного роста?

— Я понимал, что нужны вызовы. Первым вызовом для меня был переезд в Донецк, с тех пор прошло 12-13 лет. Но нужно двигаться вперед — работать руководителем какой-то определенной системы или же возглавлять профессиональную команду. Всегда хочется расти.

Работа директором дала мне возможность посмотреть на все под другим углом. Будучи  тренером, всегда думал, что он и является ключевым элементом процесса, но теперь понимаю, что многое зависит и от тех людей, которые организовывают все то, благодаря чему тренер может думать только о своей работе.

— Что вы изменили в работе Академии после назначения в первую очередь?

— Базовая система осталась та же, что и при голландцах. Может процентов на двадцать некоторые моменты изменились, но это, скорее, касается организационных вопросов, а не игровых. В тренировочном процессе изменилось, пожалуй, лишь то, что если раньше единство было не только в общей концепции, но даже и в упражнениях — например, все группы делали одно и то же упражнение, то сейчас мы смотрим, чтобы выдерживался общий принцип подготовки, а уже тренер сам подбирает упражнения — главное, чтобы на выходе получился нужный результат.

— Вас устраивает нынешняя система нашего юношеского футбола, когда после детских футбольных школ дети играют в турнире U-19, потом U-21?

— На самом деле создание турнира U-19 — серьезный шаг к тому, чтобы в футболе оставалось больше молодых футболистов. Другой вопрос, что для кого-то это возможность что-то создать, а для кого-то — дополнительные финансовые проблемы.

— Что бы вы изменили в нынешней системе?

— Не уверен сейчас на сто процентов, что прав, но мне кажется, что переход во взрослый футбол слегка затянут. U-19 потом U-21 — между ними на самом деле нет слишком большой разницы. Мне кажется, что было бы лучше оставить турнир U-19, а молодежные команды (U-21) пропускать через вторую, первую лиги.

Поясню на примере «Шахтера». После окончания Академии в 17 лет у футболиста есть еще два года, чтобы играть в довольно комфортной среде со своими сверстниками в турнире U-19. Этого вполне достаточно, чтобы подготовиться ко взрослому футболу. У нас многие после 19 лет хотят пробовать себя на более высоком уровне, а получается, что переходят в турнир U-21 и снова играют со сверстниками.

Если бы команды 21-летних играли среди взрослых команд, у которых есть задачи, мне кажется, что качество перехода юношей во взрослый футбол возросло бы.

— Как вариант можно было бы создать еще одну команду в структуре Шахтера под одну из низших лиг, по примеру Шахтера-3…

— Тут уже стоит вопрос качества игроков. Мы же работаем не для количества, а с прицелом на первую команду. То есть игрок, находящийся в структуре клуба должен иметь уровень, позволяющий рассматривать его как потенциального кандидата в первую команду.

Находясь на стажировке в Манчестер Юнайтед, мы эту тему обсуждали с Алексом Фергюссоном. Он рассказал, что у них в U-16 — 16 футболистов, в U-19 — 14, а в дубле — пять. Остаются только те, кто имеет шанс быть в первой команде. Других держать, смысла нет. Понятно, что чем старше становится футболист, тем более понятны его перспективы в профессиональном футболе.

— Вы — первый тренер Андрея Пятова. Когда в 2006-ом году его покупал Шахтер, Луческу спрашивал ваше мнение?

— Нет, не спрашивал. Он переходил из Полтавы. Здесь более важным было мнение покойного Виктора Васильевича Носова.  Кстати, в этой же группе был и Андрей Русол, который тоже принимал участие в чемпионате мира. А сейчас я горд тем, что в национальной сборной стало больше представителей, которые являются выпускниками Академии донецкого «Шахтера».

Александр Травянка, специально для Shakhtar.info

Добавить комментарий

Войти с помощью: 
Опрос

Как решить проблему правого фланга защиты, где есть Срна и Бутко?

Просмотреть результаты

Загрузка ... Загрузка ...